Участники проекта
Рыбацкие были
История отрасли
в цифрах и фактах
Фотоархив



История
в событиях и лицах
Новые материалы
  • Подолян С.А., биография (Подолян Сергей Анатольевич)
  • Галерея рыбацкой славы (Якунин Александр Николаевич)
  • "Другу и учителю..." (Якунин Александр Николаевич)
  • Человек и события живы, пока их помнят (Якунин Александр Николаевич)
  • В жизни всегда есть место подвигу (Якунин Александр Николаевич)
  • Хранитель истории (Якунин Александр Николаевич)
  • От Усть-Сидими до Безверхово (Гек Фридольф (Фабиан) Кириллович (20.12.1836–4.7.1904))
  • Обледенение (Вахтанин Николай Александрович (1938))
  • Памяти Евгения Алексеевича АЛИСОВА (Алисов Евгений Алексеевич (1929–2008))
  • Воспоминания С. Г. Чепижко (Чепижко Сергей Григорьевич (1942))


  • ФОРУМ


    Партнеры

    Флот страны Советов и что мы потеряли

    История рыбной отрасли Севера
    Мурманск, Архангельск, Петрозаводск
    (Георги Виктор Сергеевич)



    дополнительные материалы …

    Рассадников Алексей Кириллович:
    все материалы
    1. Житейская история
    годы:
    «.» 1945 - 1991 гг.
    21-09-2006 - 04-10-2006 "Рыбак Приморья"
    Поселок Мисимо-Шайтанск появился на Урале в давние времена. Он славился тем, что здесь находился один из металлургических заводов Демидова, имелась доменная печь. Здесь, в этом самом Мисимо-Шайтанске родился и жил писатель Дмитрий Мамин-Сибиряк. После революции поселок переименовали в Мисим, он стал районным центром, позднее район укрупнили и назвали Нижне-Тагильским. В домике Мамина-Сибиряка расположили поликлинику, а библиотеку именитого земляка передали в пользование учащимся, благо школа напротив, через дорогу.
    Был среди учеников Алексей Рассадников, будущий начальник управления кадров Дальрыбы. Родился он в 1922 году, десятилетку закончил перед войной, в то время, когда каждый комсомолец мечтал стать красным командиром. Алексей спал и видел себя только командиром крейсера. Отец заставлял учиться на инженера-металлурга. Начиная с 1939 года, в военные училища можно было поступать сразу после десятилетки, а в институты – лишь после службы в армии. Военком, хороший знакомый отца, принял соломоново решение. Пусть, сказал он, послужит краснофлотцем, проверит себя, инженером стать всегда успеет. 12 октября 1940 года новобранцев, в том числе Рассадникова привезли во Владивосток, Через два дня их направили на остров Русский, на Ворошиловскую батарею, состоящую из двух трехорудийных башен главного калибра линкора "Императрица Мария". Еще две ее башни, как известно, установили под Севастополем. Военморы шутили: самый длинный корабль Страны Советов. Двенадцатидюймовые орудия Ворошиловской батареи могли вести обстрел по круговой до станции Раздольная, к границе и в море. Прослужил он на ней 8 лет. Вступил в партию, женился на дочери рыбака из Рейнеке по фамилии Олифиренко, сын родился. Домой Рассадников вернулся семейным человеком. Когда пришел вставать на партучет, ему предложили место инструктора райкома. Зарплата оказалась небольшой, когда наметился второй ребенок, он решил найти место поденежней. Знакомые парни с Нижне-Тагильского металлургического комбината звали Рассадникова к себе, у них закончили строительство рельсо-балочного цеха, люди требовались. Но секретарь райкома уходу инструктора воспротивился. Помог второй секретарь, фронтовик, весь израненный, ходить почти не мог, а до войны вместе на лыжах бегали. Уговорил он по-человечески помочь Алексею Кирилловичу. Приняли рабочим в цех на пилы горячей резки. Нажимаешь автомат и четырьмя мощными пилами режешь только что прокатанные рельсы. Работал хорошо, перевели главным оператором прокатного стана-900, дали 11-й разряд, в то время мастер имел 12-й. Все равно тяжеловато было жить. Тесть с тещей звали на свой остров Рейнеке, писали о большом будущем дальневосточной рыбной отрасли, высоких заработках на рыбокомбинате. Жена Раиса запросилась в родные края. А им уже квартиру дали, в самом центре города, но вот жена – давай назад вернемся, здесь фабричная копоть, а там детям будет прекрасно… Как уволиться, если с работы не отпускают и с партийного учета не снимешься? Никак. Ну, решили, пусть Раиса Сидоровна съездит, посмотрит, что к чему. Она двоих сыновей в охапку, умчалась. Приходит письмо. Так и так, работы – море, люди требуются, приезжай скорей и все тут. Он положил на стол начальнику отдела кадров завода заявление. Вызвали в партком, директор завода предложил Алексею Кирилловичу поехать и привезти семью назад: - Если надо, то билеты оплатим, нам такими специалистами разбрасываться не резон. Никуда он не поехал, написал в ЦК. Прошло месяца три, вызвали Рассадникова в горком партии, на заседание бюро. Секретарь горкома часто бывал на заводе, даже в ночную смену заходил на пост управления. Вот он и говорит: - Ну что, товарищи, Рассадникова будем снимать с учета или разводить? Понятно, все проголосовали за первое предложение. Так он уволился, приехал сюда и не просто в город Владивосток, а по вызову директора комбината Рейнеке Сидоренко. Было это в 1951 году. В этом же году Сидоренко трагически погиб, директором стал Старков. Рыбачил на комбинате недолго, избрали освобожденным секретарем парторганизации. Потом избрали депутатом городского совета депутатов трудящихся. На отчетно-выборное партийное собрание прибыла из города комиссия, были в ее составе работники горисполкома. Не затем, чтобы поприсутствовать на собрании организации, где секретарем товарищ Рассадников. Были они и на острове Попова. Приехали на Рейнеке, послушали. Потом попрощались, с ним даже разговора никакого на тему о переводе не было. Вдруг вызывают в горком партии и говорят – мы решили направить тебя секретарем горисполкома. Будешь там работать. "Как секретарем горисполкома, да я простой трудяга, да у меня семья, мне ее кормить надо!" Ну а, как-никак депутат, извольте становиться штатным работником городского комитета. Председателем горисполкома был Ясинский. Его перевели в крайисполком, на освободившееся место избрали секретаря парткома Дальзавода Бориса Аверкина. Долго работали с Борисом Захаровичем. Конечно, какая там зарплата, правда, в те времена за квартиру платили копейки, но супруге Раисе Сидоровне пришлось идти работать, хотя уже третий ребенок родился. Жили Рассадниковы по улице Новоивановской, в Дальзаводском доме, в квартире на две семьи. Это когда на кухне две хозяйки и туалет с ванной, естественно, общие. Соседи попались неплохие, но ребятишки тут бегают, шумят. Позднее, когда построили дом по ныне Прапорщика Комарова, главный инженер горжилуправления посмотрела, подумала и пригласила Алексея Кирилловича квартиру выбирать. Переселились, а потом Аверкин обратился в краийсполком, там секретарь обратился в Совет Министров (вот так было – Совет Министров устанавливал персональный оклад, исходили из соображений далеко не кумовских), и Рассадников стал получать зарплату в два раза больше. Только старайся, работай. А как, если образования всего-навсего средняя школа. Во Владивостоке функционировала краевая партшкола, она давала среднее политическое образование, слушатели учились умению обращаться с людьми, постигали экономические дисциплины. Он обратился в горком партии, те согласились, но горисполком оказался против. К тому времени Аверкин уехал на запад, вместо него приехал уралец. Уперся земляк. Я, говорит, недавно пришел, пока не освоюсь, никуда не отпущу. Хорошо, из крайисполкома поддержали Алексея Кирилловича, видимо, нравился им вчерашний рабочий. Поступил, стал учиться. На втором году обучения среднюю партшколу закрыли, ввели в Хабаровске высшую партийную школу. Доучивался еще два года. Когда получил высшее образование, его опять направили в горисполком. Он решил уйти. В те времена дальневосточная рыбная отрасль пополнялось новыми судами. В 1963 году Востокрыбхолодфлот как раз получил судно датской постройки траулер-рефрижератор "Скрыплев". На него требовался первый помощник капитана. Помощниками капитана по политической части назначали людей, пользующихся или которые бы пользовались авторитетом у экипажа. Рассадников из рабочих, трудился на металлургическом комбинате. Прошел хорошую школу партийной работы, будучи освобожденным секретарем партийной организации большого рыбокомбината, работал в горисполкоме, закончил ВПШ. Чем не кандидатура? Оморячится и пойдет дело. Так приходило много людей. Стал помполитом и он. Работали в районе Сахалина, Камчатки, ходили в Берингово море до Чукотки. "Скрыплев" – единица флота универсальная. Он мог и добывать, но как перерабатывающее судно был особо великолепен. Морозили рыбу, а из отходов делали муку. Начинали на минтае. Потом шли на сельдь, принимали ее в районе Магадана и морозили блоки. Прошло почти два года. Пришли из рейса, вызывают в горком – хватит ходить в помполитах, предлагаем должность заместителя капитана по политчасти. Так в его трудовой книжке появилась запись: "14 ноября 1964 – управление китобойных флотилий. Зам капитан-директора китобойной флотилии "Владивосток" по политической части". Сделала ее инспектор отдела кадров Жилина. Китобои как раз собирались идти на ремонт в Японию. Капитан-директором был Геннадий Вениаминович Вайнер. Познакомились. Геннадию Вениаминовичу замполит понравился. Сходили на ремонт и отправились в рейс на север, проработали вместе год, и опять на ремонт. Ремонтировались примерно два месяца. Г. Вайнер прошел славный путь. Он был капитан-директором знаменитой антарктической китобойной флотилии "Советская Россия", в один из рейсов установил рекорд – добыл 2 миллиона центнеров сырца. Вайнер командовал Дальморепродуктом. Из простой семьи, фронтовик, с войны пришел сержантом, образование получал заочно. Геннадия Вениаминовича очень уважали простые рыбаки и китобои. После него "Владивостоком" командовал Виталий Михайлович Олейников. Свежий минтай обрабатывали, вспоминает Алексей Кириллович. В сутки по 1200 тонн поступало. Два месяца с половиной проводили на минтае, крупном. Бывало, Олейников работал сам на кране, Рассадников на разделке, главмех Аличенко – тоже. Японцы звали его мистер Практика. Они одно время обучали наших переработчиков. На досуге минтай готовили свежий, он вкусный, если пожарить свежевыловленным. Да и камбала тоже. Иваси и брюшки скумбрии настолько жирные, на сковородку можно масло не наливать. До назначения капитан-директором "Владивостока" Олейников был капитаном-дублером. Виталий Михайлович тоже имел интересную биографию. Двадцати лет от роду он работал вторым помощником капитана на китобойце "Ураган", через пять лет стал капитаном дальнего плавания китобойного промысла. Будучи капитан-директором АКФ "Советская Россия", в 1976 году Олейников был удостоен звания Героя Социалистического Труда. Этой флотилией он руководил с 1971 по 1982 гг. Рассадников сходил с ним в Японию, потом в рейс, после которого его избрали секретарем парторганизации управления китобойных флотилий. Было это в 1966 году. Бывший уральский рабочий 15 лет назад начинал работу в рыбной отрасли нормировщиком на островном комбинате и стал партработником крупнейшего на Дальнем Востоке управления.

    ВТОРАЯ ВСТРЕЧА С "ДАЛЬНИМ ВОСТОКОМ"

    В 1970 году Алексей Кириллович был зачислен на должность заместителя начальника управления Дальморепродукта по кадрам. Но надоело сидеть на берегу, он уже почувствовал вкус моря и стал проситься отпустить его на суда. К просьбе отнеслись с пониманием, назначили в 1973 году заместителем капитан-директора по политчасти китобойной флотилии "Дальний Восток", на следующий год – замом на "Советскую Россию", на ней он ходил по 1976 год. За успешное выполнение планов 9-й пятилетки награжден орденом "Знак Почета". Потом перешел в Дальрыбу начальником отдела кадров и учебных заведений. Было это в январе 1977 года. Тогда средние учебные заведения подчинялись Дальрыбе, она их финансировала. Владивостокское мореходное училище располагалось на перекрестке Менжинского и 25 лет Октября, там раньше находился Комитет Госбезопасности. Начальник ВМУ Анатолий Иосифович Тикунов, умница, прекрасный организатор, открыл строительство училища на берегу Амурского залива. И закладной камень под фундамент предназначенного под общежитие первого здания сам поставил. Находкинское МУ – самое большое по количеству обучавшихся. Оно берет начало с открытого в 1927 году Владивостокского рыбопромышленного техникума, переведенного в 1956 году в молодой город Находку, где на базе школы юнг родилось Дальневосточное морское училище. Кстати, ДМУ, попросту Находкинскую мореходку, в свое время заканчивал нынешний командующий Тихоокеанским флотом адмирал Виктор Дмитриевич Федоров. Петропавловск-Камчатское МУ – в центре города, прекрасный учебный центр, для cеверов очень солидный. Готовили штурманов, механиков, электромехаников, радистов, добытчиков. Были мореходные училища в Невельске и в Хабаровске. Училища давали среднее специальное образование, готовили основной костяк для рыбной отрасли. Для того, чтобы будущие добытчики и переработчики умели грамотно эксплуатировать технику с первых же дней самостоятельной работы, денег для обеспечения училищ не жалели. Если у одного тяжеловато стало с современным оборудованием, то давали деньги на покупку за счет другого учебного заведения. Или оно закупалось непосредственно Дальрыбой. В главной бухгалтерии имелась штатная единица бухгалтера, которая занималась только учебными заведениями. А подписывал документы начальник отдела кадров Дальрыбы, т. е. Рассадников. В 1977 году Дальрыбой руководил Николай Трофимович Носов, москвич. Жил он в центре, в скромненькой квартире. Рассадников однажды был у него в гостях, видел. После ремонта в Японии плавбазу встречали Николай Трофимович и начальник управления ДМП Анатолий Михайлович Карякин. Носов пригласил Карякина, капитан-директора и замполита к себе. Нет, он не любил выпить, да и во время беседы больше молчал, просто человек хотел таким способом поблагодарить за хорошую работу. Когда Алексей Кириллович стал начальником управления кадров Дальрыбы, Москва вот так надоела, ему приходилось часто летать в Министерство рыбного хозяйства. Хорошо, что Николай Трофимович понимал его, отпускал в море. Руководителем Дальрыбы после Н. Носова стал Н. Котляр. В это время Рассадников как раз был в рейсе. С Николаем Исааковичем он был знаком еще, когда трудился в исполкоме, им приходилось встречаться, правда, на совещаниях. Это был золотой человек, великолепный, скромный, выдержанный. Если кто-то провинится, Котляр даже голоса не повышал. Понимание людей и выдержка остались у него с годов, проведенных в крайкоме, горкоме Находки. Великолепно с ним работалось, его уважали бесконечно.
    Когда Рассадников стал начальником отдела кадров и учебных заведений Дальрыбы, заместителем гендиректора по кадрам был Чертов, он потом заболел, его сменил Москвитин.
    И вот приходит из Москвы бумага: директор Находкинской базы флота Анатолий Колесниченко (это ведущее управление, будущий БАМР, база активного морского рыболовства, а Колесниченко ныне старейший действующий руководитель) вызывается на коллегию министерства. Его решили заслушать по кадровым вопросам. Инспекторы там у него из Москвы бывали, Николай Исаакович забеспокоился, пригласил в кабинет Алексея Кирилловича: - Надо съездить на коллегию, Москвитин заболел. Если что, стойте за Анатолия Николаевича стеной. Не хватало еще нам лучшие кадры терять. - Так надо подготовиться. - Время есть, самолет летит в ночь, а сейчас утро. Да и выступать не надо будет. Там из ЦК будет Рухляда. Ну и чудесно. Андрей Ефимович ушел из Дальрыбы в производственный отдел рыбной промышленности при ЦК партии старшим инструктором. Во Владивостоке он был вторым секретарем Первореченского райкома, потом замполитом АКФ "Советская Россия", работником крайкома. Уж что-что , а обстановку в дальневосточной рыбной отрасли он знал. Перед коллегией Рассадников поискал Рухляду, не нашел. В рыбном отделе Центрального Комитета партии был один инструктор, которого никто терпеть не мог. Ему надо было себя как-то показывать. Так в жизни обычно и бывает, знающие свое дело люди ведут себя по-другому . Николай Исаакович думал, что на коллегии будет Рухляда, нет, тот товарищ присутствует. Ладно, все сидят, слушают. Выступили инструкторы, которые работали у Колесниченко, потом он отрапортовал кратко, четко. Выступил заместитель начальника управления кадров Минрыбхоза. Такой среднего роста, порядочный такой человек, сказал Рассадников. Он доложил свои видения. Без замечаний не обошлось, но все они в рабочем порядке. И вот слово взял работник ЦК. И понес на Колесниченко такую ахинею, что диву дашься. Говорит общие слова, но все они направлены на конкретного человека. Надо настойчиво вести воспитательную работу с командным составом, быть ближе к матросам, а не зазнаваться. А Колесниченко никогда не зазнавался, он настоящий моряк, душа парень. Кстати таким на всю жизнь и остался. А коллегия состоялась в начале восьмидесятых годов, Анатолий Николаевич далеко не мальчик для битья, его база имела высокие показатели, суда успешно работали в Мировом океане. Я сижу, рассказывает Алексей Кириллович, а самого трясет, так бы и крикнул: ты кого, гад, топишь! И вот когда он сел, министр Каменцев, Владимир Михайлович, задает вопрос: все выступили? Рассадников поднял руку, назвал его по имени-отчеству , представился – начальник кадров Дальрыбы. Он кивнул, давая разрешение. Внешне спокойно, а голос нет-нет , да сорвется от злости, доложил о том, что Колесниченко по работе с кадрами как руководитель и как личность всегда служит примером для подражания. Поэтому, если критиковать, то надо очень глубоко знать обстановку на предприятии и знать качества начальника. Привел пару конкретных примеров. Потом повернулся в сторону представителя отдела ЦК и добавил, что огульно обвинять и топтать человека до такой степени нельзя. Несправедливо. Поблагодарил за внимание, сел. Тот проводил недобрым взглядом. Прилетел во Владивосток, пошел к Котляру. Только дверь открыл, он сидит, смеется: ну что, как выступил? Оказывается, товарищ инструктор звонил. Жаловался на несдержанного начальника отдела кадров, требовал дать переоценку работе начальника Находкинской базы. Котляр на это не пошел. Он сказал Рассадникову: ты правильно его разделал. С Каменцевым довелось еще раз встретиться. Он премировал Рассадникова за подготовку экипажа плавбазы "Дальний Восток" к встрече с Горбачевым. Тот прилетал во Владивосток и решил ознакомиться с состоянием дел в рыбной отрасли, а Котляр еще был начальником Дальрыбы. Вызывает и говорит, что Горбачев будет встречаться с одним из экипажей. Остановили выбор на "Дальнем Востоке", бывшей китобазе, переоборудованной после запрета на добычу китов в плавающий консервный завод. База великолепная, жилые условия прекрасные, завод оборудован хорошо, производственные показатели на высоте и все такое. Надо было подготовить экипаж, чтобы на собрании люди выступили, предложения деловые высказали. Ну, так было принято в те времена. Алексей Кириллович ходил на нем два рейса в 1973–74 годах, поэтому предложение Николая Исааковича принял с радостью. Вспомнилось, с каким энтузиазмом работали во время приема сырца капитан-директор Олейников, главный механик Олендский. Плавбаза работала в районе Сахалина. Направились туда на спасательном судне с представителем ДМП. На встрече с экипажем он рассказал о том, что плавбаза пойдет во Владивосток, ее будет осматривать Михаил Горбачев со своей супругой Раисой Максимовной. Хорошо, сказали люди, пусть приезжают, накормим рыбой. Собирались в столовой. Капитан-директором был Владимир Харитонович Гусенко, известный китобой. Он делал рейс в Антарктику и для добычи морского зверя на дизель-электроходе "Дальневосточный". Потом Рассадников прошел по каютам, поговорил с обработчиками, судовой командой. Знаете, с руководителем государства можно тысячу вопросов поднять, но ни один не решится. Нужно обговорить один, но важный. С жильем тяжело, подсказали рыбаки. В свое время рыбная промышленность начала строить дома в районе Покровского парка, Второй речки, в Первомайском районе, а сейчас строек почти нет. Давайте поставим вопрос о поощрении рыбаков жильем. Нашли молодую бойкую активистку, поручили выступать ей. "Дальний Восток" поставили около морского вокзала, приготовили запас рыбы, чтобы показать консервный завод в работе. Рыбообработчицы в курточках голубых, пилотках. Зашли Михаил Сергеевич, Раиса Максимовна, многочисленная свита, зашли они – и тут же запустили линии. Банки полетели, раз-раз и ящик полный. Горбачев смотрел с интересом, сказал: как из пулемета. Супруга, когда вышли: какая хорошенькая курточка. Наши подарили ей комплект на память. Она засмеялась: буду говорить, что я тоже консервы делала. После официальной части фотографировались на память на верхней палубе. Та фотография потерялась, все перерыл Алексей Кириллович, не нашел. Небольшое фото, 9 на 12 было. Через некоторое время Н. Котляр заменил ушедшего на пенсию В. Каменцева. Николай Исаакович приезжал сюда, думается, не только потому, что был родом из Уссурийска. Когда Котляр подписал от имени рыбаков заявление в поддержку ГКЧП, его освободили от должности министра и отправили в Испанию представителем. Министерство рыбного хозяйства ликвидировали. Здоровье Н. Котляра, отдавшего всего себя этой важнейшей для хозяйства страны отрасли, такого отношения не выдержало.

    КОМБИНАТ РЕЙНЕКЕ

    Алексей Кириллович ушел на заслуженный отдых 16 марта 1987 года. Остался здесь, во Владивостоке, в родной Висим. Ему есть, о чем вспоминать. Самое глубокое впечатление оставил Рейнеке. Это был великолепнейший комбинат, вполне самостоятельный. О нем знали все горожане, потому что в пятидесятых-шестидесятых годах остров ежедневно снабжал Владивосток свежей рыбой. Там, где ныне Спортивная гавань, был киоск. Катер привозил парную рыбу, которую добывали две береговые неводные бригады. Ее пересыпали льдом. Зимой специально заготавливали для этой цели два огромных бурта с дом высотой. Морской лед выпиливали крупными блоками. Их закладывали толстыми матами из скошенной полыни, разнотравья и дополнительно закрывали морской травой, чтобы не таяло. Утром возле киоска стояла очередь за свежей рыбой, в том числе за иваси, которую привозили кунгасами. Для большой рыбы комбинат имел кавасаки, сейнера. Они даже в район Сахалина на сельдь ходили. А вот как делали малосол. Тонким слоем, особым рывком разбрасывается рыба по чану и тут же засыпается крупной солью. Новый слой рыбы – новый слой соли. Когда чан заполняется до краев, его закрывают брезентом, укладывают доски, поверх досок – груз. Начальник цеха заполняет специальный листок и отправляет его в лабораторию. Заведующая лабораторией просыпается раньше всех. В 6 часов утра она уже должна дать результаты анализа уборщикам малосола. Уборка малосола – очень тонкое дело. Если чан заполнен сегодня, то рыбу убирают ровно через два дня. Если пролежит хотя бы один лишний день, то оставляют в чане до достижения средней или полной солености. За тузлуком ведется наблюдение. Проверяется его крепость, температура, кислотность. Особенно зорко следят за чистотой в цехе. Последний осмотр делается непосредственно перед отправкой малосольной продукции во Владивосток. Чуть свет начинают прибывать кунгасы, наполненные сардиной-иваси . Как правило, их возглавляет бригада лучшего неводчика Сидора Семеновича Олифиренко. Кунгасы подходят к пристани, где установлен гидротранспортер. Включается мотор, и рыба, гонимая по желобу струей воды, стремится в засольную базу. На Рейнеке были самые большие засольные цеха в Приморском крае. 3 цеха по 78 чанов в каждом (они до сих пор сохранились). Плюс разделочный цех. Отходы специальная баржа отвозила на рыбокомбинат острова Попова. Там был цех по выпуску рыбной муки. Когда шла скумбрия, приходилось мобилизовать всех вплоть до школьников. Аврал объявляли по радио, имелась своя установка. Суда подают рыбу, рабочие не успевают обрабатывать. Помогать шли все, кто мог. Народу было работающих в 70-х годах порядка 500 человек, жителей 2,5–3 тыс. Имелось свое подсобное хозяйство, картошку выращивали для флота, лошадей держали как тягловую силу. Скумбрия шла плотно, от границы до полуострова Шкота, его сейчас называют Эгершельдом, что совершенно неверно. В районе Рейнеке собирался флот со всего края. Тьма судов. Была своя погранзастава. На Попове ее не было, туда только наряд ходил, для того, чтобы отправлять суда в море. Кирпичное здание погранзаставы сейчас полуразрушено, зияет оконными проемами. На острове имелся цех по изготовлению кирпича, где работали военнопленные японцы. Жили они свободно, в здании старой школы, была и новая двухэтажная, тоже деревянная. Специалисты были различные. Один, когда его отправили делать кирпичи, через переводчика объяснил, какую надо применить технологию, чтобы кирпич был крепким. Тесть Сидор Олифиренко приехал на Рейнеке по вербовке в 1935 году, он замечательный был портной. В первые годы шил невода – 100 на 100 метров сетка, отрезал так, чтобы здесь десять, там 90 – ножницами, на глазок, с точностью до одной клетки. Потом стал рыбачить. И вновь показал такое умение, что его поставили бригадиром неводной бригады. Один год иваси, а эта рыба не идет как, например, скумбрия, ей нравится определенная температура, вдруг перестала ловиться. Сидор Семенович посоветовал расположить ставной невод около островов Верховского – там три острова из красного камня, высотой полсотни метров. Ему возразили: – Сидор, ты что, там глубина сорок восемь метров, нельзя. Надо так стенку ставить, чтобы от дна до поверхности она натянутая была, потом ставят кошель. Рыба в него идет вдоль стенки. Он скроил невод по-своему и поставил. Все кавасаки с острова мобилизовали, они возили пойманную рыбу целый день. Однажды во время шторма тесть пошел канат подтянуть, его ветром сдуло в море. Спасли со случайно проходившего катера. А он уже с жизнью прощался. Позже говорил, что в голове только одна мысль была – как, наверное, еще далеко до дна идти. Потом перешел в диспетчеры. Перед отходом судна капитан приносил ему журнал, диспетчер ставил время убытия. Свою отметку делали пограничники. И попробуй вернуться без рыбы, сразу спросят, куда ее, родимую, девал.
    Юрий Григорьев


    печатная версия


    перепечатка материалов приветствуется со ссылкой на www.fishmuseum.ru
    101000 г. Москва, Сретенский бульвар, дом 6/1, корпус 1, офис 7. Телефон/факс: 8 (495) 6249187; 8 (495) 6215017
    Вв можете писать нам на электронный@адрес